00:12 как ты стал техником? 03:21 хотел ли ты стать врачом? 04:55 сколько денег нужно, чтобы открыть лабораторию? 06:17 ты бы хотел, чтобы дочка пошла в техники? 08:21 что такое виниры на рефракторе? 11:33 ты сразу начал на себя работать? 15:01 какой цвет виниров лучший? 16:24 трудно ли уехать в отпуск? 20:30 что проще: одиночка во фронте или тотал? 22:43 масштабируемый ли это бизнес? 24:14 твоя самая сложная работа? 25:03 про учеников 26:57 нас заменят роботы в будущем? 29:11 как не потерять себя? как отдыхать? 31:07 работаешь с другими странами? 32:34 все техники могут стать топ-керамистами? 34:20 что тебя отличает от других техников?
Палий Василиса: Ну что, Адель, хотели бы задать тебе несколько вопросов относительно именно нашей с тобой профессии. Ну, погнали. Как ты вообще пришёл? Ну, понял, что вот проснулся и куда мне идти учиться? Пойду на зубного техника. Там родители кто-то из этой сферы был. Ну, как вообще идея эта пришла?
Адель Хайрутдинов: Слушай, никто не был из этой сферы. Единственная у меня мама работала администратором в стоматологической клинике. И когда я заканчивал одиннадцатый класс, честно, я не знал, куда мне пойти. Я просто думал, у меня друзья куда вот шли, я, наверное, туда же пошёл. За компанией, да? Да, потому что они также... Мы выбирали, что полегче, на самом деле. Без какой-то идеи и мысли о будущем. И просто в один момент мне мама сказала, что вот есть такая профессия, зубной техник. Если тебе интересно, ты можешь прийти в клинику, посмотреть и просто понять, что это такое. А в детстве я там играл с пластилином часто. Ну, просто мне это нравилось. И вот на этом фоне она поняла, что и там что-то мануальное происходит. И я это делал в детстве, условно. Большой разницы мне не было, если честно, куда идти, и просто мне показалось это интереснее, чем что-то другое.
Палий Василиса: Чем с бумажками, каким-то возиться.
Адель Хайрутдинов: Чем с бумажками, какой-нибудь соцработник, я не знаю, еще что-то. И вот таким образом я пошёл в колледж. Я пришёл в колледж и охренел от того, что мне дали пластилин, сказали, нужно слепить зуб, дали А4-листок, сказали, потом этот зуб надо нарисовать.
Палий Василиса: А ты куда поступил?
Адель Хайрутдинов: Я подумал, что я, блин, я только что школу закончил, а как будто я в детский сад возвращаюсь обратно. То есть, ну, всё очень странно. И это вступительный типа экзамен.
Палий Василиса: А, вступительный экзамен был такой.
Адель Хайрутдинов: Типа дополнительный экзамен для поступления.
Палий Василиса: Да. проверяют, типа, конкурс талантов, да?
Адель Хайрутдинов: Да, да, и вот тогда я охренел от этого. Но после того, как я поступил, первый год моего обучения я сидел на задней парте, не понимал ничего вообще, куда я попал, что это такое, вообще не понимал. А второй, третий год меня заинтересовала эта профессия так, что Вот второй и третий год моего обучения я ездил, меня отправляли на все Олимпиады, на все конкурсы и так далее, там Всероссийский, в Татарстане. Ну, то есть все, я включился максимально. И вот так и продолжил. Как бы вот со второго курса по сегодняшний день меня эта профессия очень-очень интересует и нравится мне тем, что она не останавливается в развитии в своем.
Палий Василиса: Да, нельзя взять всё выучить и успокоиться.
Адель Хайрутдинов: То есть ты всегда должен бежать за новыми знаниями, потому что если ты остановишься хоть на чуть-чуть, тебя начинают обгонять.
Палий Василиса: Поезд уедет.
Адель Хайрутдинов: Да, сразу там слева-справа обгоняют, поэтому это очень классная профессия на самом деле.
Палий Василиса: Хотел ли ты когда-то стать врачом? Ну и такое, типа эти ортопеды, что там, зубы пилить. Я могу лучше.
Адель Хайрутдинов: Честно, да. У меня был период, наверное, когда я занимался лабораторией год первый. Я уже прямо искал, смотрел, где я могу начать учиться и так далее.
Палий Василиса: По-быстренькому.
Адель Хайрутдинов: Ну да. Вот у нас раньше было, по-моему, заочное обучение в Чебоксарах. Это просто ты приезжаешь на сессию условно. Разгод. Просто ради бумажки вот этой, чтобы ты мог работать. Такие мысли реально были. И я знаю многих техников, у которых такие же мысли возникали в моменте. Но потом, когда приходит осознание того, что я занимаюсь именно тем, чем я должен заниматься, то, что мне приносит удовольствие, про деньги, это вообще в последний момент, я просто убрал эту идею. И полностью переключился на лабораторию. То есть, знаешь, она мимолетно ко мне прилетела, что, да блин, да я могу круче.
Палий Василиса: Я могу и пилить, днём пилить, а вечером... Да, нет, днём пилить и отдавать технику. Вечером наносить, да.
Адель Хайрутдинов: Нет, днём пилить и отдавать технику, и просто говорить, чувак, у меня пациент вылетает.
Палий Василиса: Да, можно побыстрее?
Адель Хайрутдинов: Да, мне без разницы там. Вот. Ну, это мимолетно что-то такое было.
Угу.
Палий Василиса: Сколько денег нужно, чтобы открыть свою лабораторию? Не элементарную, там понятно, где тебе всего лишь печь нужна, а все это делаешь на аутсорсе, а вот такую, скажем, почти полного цикла. Ну, если мы говорим про сегодняшний день... Да, ну вот, да, понятно, что ценник, учетовая курс, доллара меняются каждый день.
Адель Хайрутдинов: Чтобы открыть лабораторию полного цикла, Примерно как у меня, допустим, сегодня. Но я думаю, что сильно за пять номеров перевалит.
Палий Василиса: Ну, без помещения, это только чисто оборудование.
Адель Хайрутдинов: Это чисто оборудование, столы, всё для оборудования, материалы и так далее. Это минимум от пяти. Тут же ещё какое оборудование покупать? Словно если мы берём немцев, чем мы работаем, в основном печки. Это одна цена. От пяти точно влезешь, но до бесконечности. Вот сколько я веду, это зуботехническое дело. Каждый раз что-то допокупается, оборудование, материалы и так далее, но это не дешево.
Палий Василиса: Ну, мы знаем, что у тебя есть маленькая дочка. Зная все плюсы и минусы зуботехнического дела и работы, ты бы хотел, чтобы она пошла по твоим стопам? Или какой путь, как родитель, ты для нее видишь?
Адель Хайрутдинов: Ни в коем случае. Честно. Пацан? Да, вот окей. Если будет интересно, то, пожалуйста, работай. Но для девочки, наверное, я бы не советовал. Именно мою профессию. Может быть, врачом, если так же это будет интересно. Но зуботехничка нет вообще никак. Ну и, наверное, сына я бы начал немного отговаривать.
Палий Василиса: Да?
Адель Хайрутдинов: Да. Ну и в то же время непонятно, что будет востребовано в это время, да? Там через 18 или там 17 лет. Но точно не зубтехничка.
Палий Василиса: Да? А почему? Вот какие минусы? Ну, понятно. Ну, расскажи, интересно.
Адель Хайрутдинов: Ну, допустим, если сын всё-таки идёт на зубного техника, окей. Почему окей? Потому что Очень сложная работа, которая занимает очень много времени, но ты, мне кажется, как мужчина, для своей семьи должен заниматься делом и вести свою семью. А если брать девочку, то ты представь семью, в которой девочка работает по 16-18 часов. Безвылазно. Иногда без выходных. Но тут речь про семью, наверное, даже уже как-то неуместна. Поэтому девочка, даже если ей это будет нравиться, я скажу нет. Закроешь перед ней дверь, да? Абсолютно все двери закрою перед ней.
Палий Василиса: Понятно. виниры на рефракторе. Кто такой рефрактор?
Адель Хайрутдинов: Рефрактор это такое изготовление, если привычный винир, как до сих пор все пишут, иммокс.
Палий Василиса: Да, мы тоже его называем иммокс, потому что это как бренд.
Адель Хайрутдинов: Это просто материал, не силикат, это каркас. Сам каркас прессуется. А если же мы берём рефрактор, то это просто керамическая масса, которая облицовывается сразу на огнеупорные штампики, на культе зубов. И, соответственно, она без каркаса.
Палий Василиса: Мы в классике, классический венер это десиликателития, на котором мы наносим, облицовываем керамической массой.
Адель Хайрутдинов: А тут мы убираем из этого каркас и сразу же на культе зубов наносим керамическую массу. В таком исполнении мы уже можем толщина от нуля начинать. То есть у нас нет каркаса, который забирает толщину еще.
Палий Василиса: То есть, это про концепцию практически без обточки, когда говорят, скажем так. Но вот вопрос, такой тонкий винир, допустим, если пациент приходит с цветом А2 классическим, который у нас у всех, скорее всего, во рту, и говорит, хочу блич 3. И вот такой толщиной, минимальной, когда свет просвечивается, сможем ли мы из А2 сделать блич 3, допустим, цвет?
Адель Хайрутдинов: Ну, вообще, смотря какую систему ты используешь при нанесении. Вот, допустим, есть у определенных керамических масс, да, есть специальные массы, которые блокируют.
Палий Василиса: Но она будет очень опакова смотреться.
Адель Хайрутдинов: Она будет опаковая, да, потому что каждый пациент и доктор должен понимать, если у нас задача из А2 выйти в БЛИЧ2, в БЛИЧ3, да, то толщина должна быть. У нас не может быть словно прозрачный винир приклеен на зуб цвета А2.
Палий Василиса: Ещё чтобы было куда живость добавить. Да, да.
Адель Хайрутдинов: То есть это просто какие-то вещи есть нереальные. А вот то, про что я говорю, есть специальные массы, которые блокируют, но если там будет толщина тоже минимальная, она будет опакована.
Палий Василиса: Будет ощущение, как будто мы просто зубы краской намазали, условно говоря. Да. Ну, мёртвой. Да, да.
Адель Хайрутдинов: Поэтому на каждый случай всё индивидуально.
Палий Василиса: Да, ну это про то, что виниры без обточки, ну это не всегда возможно. Вопрос, с чего мы хотим добиться.
Адель Хайрутдинов: Винир без обточки – это минимальное какое-то исправление формы, но остаёшься в своём цвете.
Палий Василиса: Это больше, да, скол убрать, форму чуть-чуть подулучшить, но не вопрос изменения цвета и так далее. Это скорее остаёмся в своём, просто приклеиваем. Ну, как тоненькую прозрачную эмаль на зуб.
Адель Хайрутдинов: Да, просто для восстановления эстетических каких-то...
Палий Василиса: И дальше ты пошёл сразу, ну, как, допустим, сейчас на себя работать, да?
Адель Хайрутдинов: Путь был долгий к остановлению зуботехнической лаборатории, лично моей уже после колледжа. Меня отправили на практику в ГОС.
Палий Василиса: Ну, как всех.
Адель Хайрутдинов: И меня просто там с ногами, с руками забрали. Сразу же причём.
Палий Василиса: А что, они тоже дали пластилин тебе?
Адель Хайрутдинов: Увидели зуб и сказали, берём? Я первые три года работал с пластилином. Нет, зачем? Ну, они же видят, кто на Олимпиадах был, кто куда-то ездил, поэтому меня сразу же забрали. И как я колледж закончил, я сразу же начал работать в ГОСКе.
Палий Василиса: И тебя на что поставили? На керамику сразу?
Адель Хайрутдинов: Меня поставили сразу на керамику, да. Меня поставили на керамику. Ну, это элитка просто, да? Отдельный кабинет, на секундочку, в ГОСК.
Палий Василиса: Обычно ГОСК начинается с гипсовщика. Это самое безответственное. Литейщики. Литейщики просто металлические коронки делают. Скукота тоже по-своему. Бегелисты. Ну, тоже пластмасса, но не очень интересная.
Адель Хайрутдинов: В принципе, тем, чем я и занимался. Я делал металлокерамику, я делал фрезерованные бегеля, я делал обычные бегеля, редко-редко. Но уже вот после того, как я отработал года три, я уже сидел чисто на металлокерамике. Ну, может быть, без металла было одна-две единицы в месяц. И то, знаешь, накладка шестой, ну, что-то такое.
Палий Василиса: Ну только начиналось все, да.
Адель Хайрутдинов: Да, и ровно пять лет я там отработал. Благодаря Фейсбуку, в тот момент он очень сильно качал, я открыл для себя мир зуботехнический. Он не такой, как мне казалось, очень маленький, как в ГОСКе.
Палий Василиса: МК – это единственное, что можно делать.
Адель Хайрутдинов: МК – это что не нужно делать. И когда я начал читать форумы, смотреть Фейсбук, следить за техниками, Первый, кто меня вдохновил на то, что зуботехничка это другое, это Жора Волков. Это вот ему большое спасибо даже благодаря тем, что он выкладывал свои работы. Вот он мне показал, что мир зуботехнический не такой, а он бесконечный. То есть развитие до сих пор же идёт. Каждый месяц что-то новое. И после этого я уволился. Вот через 5 лет я открыл уже свою лабораторию. Ну, постепенно я сел в аренду, потом маленькое помещение, больше, больше, больше, больше. Потом я это все продал, переехал. в Москву и переехал обратно в Казань, и сейчас уже вот самая комфортная лаборатория из всех, которых у меня была. Маленькая лаборатория с минимальным количеством людей, где уже я точно знаю всех пациентов, потому что я их веду от начала до конца со своими помощниками. Всё, вот это самое идеальное для меня.
Палий Василиса: Какой цвет виниров лучший? Какой бы ты выбрал для себя?
Адель Хайрутдинов: Ну, советовать точно очень сложно пациентам. Допустим, когда доктор пишет, пациент спрашивает, покажите на модели и так далее. Мы же все понимаем, что разная толщина, разные зубы, ширина и так далее. То есть у одного bleach 3 будет одним оттенком из-за цвета кожи и так далее. Поэтому советовать я точно никому не могу, а себе я бы, наверное, сделал или А1, или В1.
Палий Василиса: В натуре или в самой светлой натуре?
Адель Хайрутдинов: Ну, я думаю, да.
Палий Василиса: Да-да, я думаю, так.
Адель Хайрутдинов: Все точно. Ну, вряд ли, Блич бы взял.
Палий Василиса: Блич бы не стал?
Адель Хайрутдинов: Я думаю, нет.
Палий Василиса: Чтобы издалека все видели.
Адель Хайрутдинов: Да, ну, плюс я не совсем белый человек. Белый человек? И мне, наверное, слишком было бы ярко.
Палий Василиса: А жене?
Адель Хайрутдинов: Ей бы точно ничего не советовал. Наверное, Блич.
Палий Василиса: А девчонкам, может быть, и Блич.
Адель Хайрутдинов: Я думаю, да. Потому что смысл делать А1В1, если можно сделать Блич.
Палий Василиса: Отлично, отлично. Тяжело ли уезжать в отпуск, когда, ну вот, понятно, все мы устаем, и принять решение поехать в отпуск. Это не так просто, потому что приходят пациенты, врачи присылают работы, и уехать, да, это означает, что будет полная запара по возвращению.
Адель Хайрутдинов: Да, каждый раз одна и та же картина, это прям классика. Когда мы куда-то собираемся прям в отпуск поехать, допустим, неделю или 10 дней, мы это начинаем планировать примерно за два месяца. За месяц уже точно утверждаем и готовимся к этому. То есть у меня все вылеты в аэропорт с лаборатории. Все. Любые. Утренний рейс, ночной рейс, все всегда вылет. Все. У меня семья едет из дома в аэропорт, я еду с лаборатории в аэропорт. И по приезду примерно так же. Я еду сразу же в лабораторию. Но это по-другому никак, потому что семь дней с рабочего процесса снять это очень дорого стоит. Поэтому нужно до уезда очень сильно поработать и когда приезжаешь очень... Компенсировать. Да, компенсировать. Поэтому это всегда так.
Палий Василиса: Отпуск даётся чаще всего, ну, как и врачам, тяжело. Даже запись, да, ну, я тебя понимаю тоже. Запись всегда копится, и по приезду это всегда означает, что ты будешь с утра до вечера много работать. Это не как в офисные работники ждут отпуска, чтобы релакснуть и просто спокойно влиться в работу. Или у меня некоторые спрашивают, а почему вы едете всего лишь на неделю? Почему вы не возьмёте 2-3 недели?
Адель Хайрутдинов: Это нереально! Всего лишь на неделю. Для нас недели это очень много.
Палий Василиса: Да, это целая неделя рабочего процесса. Про то, что болеть я вообще молчу. Когда кто-то из ассистентов просто заболел, я говорю, ну ладно, один раз в год можно себе позволить заболеть, но второй раз в год. Я говорю, в смысле? В смысле? Две недели не работать, потому что горлышко заболело. Это несерьёзно. Мы не выходим на работу, когда мы просто не можем встать.
Адель Хайрутдинов: Мы говорили об этом, что я могу не выйти, когда я уже не могу реально с кровати встать. Ты тогда уже не выходишь, потому что ты просто не можешь встать. Если бы ты мог встать, ты бы пошёл.
Палий Василиса: Да. Ну это да, плюс такой вопрос, когда ты работаешь сам на себя и делаешь какой-то уникальный по своему содержанию товар, услугу, то все зависит и все зациклено на одного тебя. Ключевое звено, поэтому да. Никогда не хочется никого подводить, потому что это врачи, это пациенты, которые из других городов приезжают, они там берут билеты. Все это планируется многими людьми, целая цепочка. И нельзя из этого никак выпадать и кого-то подводить. Вот не вышел в свой день, вышел в выходной. Обычно, ну, это так.
Адель Хайрутдинов: Это классика. Ну и даже 7 дней, когда ты отдыхаешь, ты же всегда на телефоне.
Палий Василиса: Да.
Адель Хайрутдинов: Всегда вопрос этот, тот, здесь посмотреть, там посмотреть, здесь как сделать, с этим как поговорить там и так далее.
Палий Василиса: Ну, голову и телефон, да, сложно переключить.
Адель Хайрутдинов: Да, ты находишься вроде в другом месте, рядом пальма, а мысленно ты где-то... По-хорошему нужно, чтобы по прилету просто отбирали, да, телефон. Это по-хорошему, да.
Палий Василиса: Да, ну это... Что проще, сделать одну одиночку центрального зуба или тотал?
Адель Хайрутдинов: Я ухожу. Конечно, тотал. Тотал сделать проще. Гораздо.
Палий Василиса: Чем один зуб.
Адель Хайрутдинов: Чем один зуб, да. Потому что один зуб, если мы вписываем со всеми правилами, с использованием серой карты, с использованием дополнительных программ. И так далее. Мы примеряемся в цифре. Полный протокол мы делаем. Это дольше, это сложнее.
Палий Василиса: То есть реально своего времени, если это одна коронка, больше чем 20 единиц?
Адель Хайрутдинов: Больше гораздо. Когда я делаю одиночную коронку, центральный резец по серой карте, у меня рядом корзинка лежит, где 20 единиц. Эта работа просто плачет.
Палий Василиса: И я. Вместе с ней?
Адель Хайрутдинов: Да, вместе с ней. Потому что она говорит, чувак, ну чем ты занимаешься просто? Ты два дня делаешь одну коронку, но по-другому никак.
Палий Василиса: Ну, таким пациентам тоже, да, хочется помочь. Кто не хочет, ну, большую работу.
Адель Хайрутдинов: Да, но для этого есть определенные программы и так далее. Это сделать реально это сложнее, это дороже, это дольше, но это сделать возможно.
Палий Василиса: Это коротко о том, почему одна коронка на фронт может стоить дороже, чем 6 виниров. Потому что времени на нее уйдет, как у врача, примерки. Вопрос, сколько примерок будет. как у техника в разы больше, чем когда мы делаем 20 единиц. Поэтому не всегда, что одна единица, а почему она стоит настолько дороже? Это просто очень сложная, филигранная работа, вписывать единицу одну во фронтальную группу. Масштабируем мы ли это бизнес?
Адель Хайрутдинов: В принципе, у нас есть кейсы, которые говорят о том, что да. Но это единица, у кого это получается.
Адель Хайрутдинов: Это очень сложно, когда ты один, когда у тебя нет двойника. Двойника? Да. Костян, Антон, Салюс. Мне лично было очень тяжело следить за всем, делать свои работы, проверять всю лабораторию, когда очень большой поток.
Палий Василиса: Можно не жить больше.
Адель Хайрутдинов: Да, просто ты работаешь в лаборатории и живёшь в лаборатории, да.
Адель Хайрутдинов: Диванчик обязательно, да. Мне лично сложно было. Мой путь – это вот небольшая лаборатория с определённым количеством врачей и всё. Масштабироваться после того, как я это уже попробовал, я, скорее всего, не буду. Потому что это печальный опыт.
Палий Василиса: Отвечать за чужие косяки.
Адель Хайрутдинов: Это бесконечно. Косяк здесь, косяк там. И ты один. Ты же понимаешь, что есть еще твои врачи, с которыми ты должен еще работать. А еще куча других врачей, других техников. Честно, не мой путь.
Палий Василиса: сложная работа. Ну, наверное, это она и есть, да?
Адель Хайрутдинов: Ну, самое сложное, да, это вписать коронку в цвет.
Палий Василиса: Один зубик.
Адель Хайрутдинов: Да, один зубик. Ну, это для вас один зуб. То есть, когда делается такая работа, это сразу же, сразу же мы прессуем 3-4 комплекта. Пациент оплачивает одну коронку дороже, но я делаю 3-4 коронки. Поэтому тут цена складывается не просто я хочу дороже, а потому что плюс программы покупные все и так далее. Вот 3-4 коронки ты делаешь, это самая сложная работа, которую я не хочу делать.
Палий Василиса: Вырастить ученика.
Адель Хайрутдинов: Это нормально на самом деле. Все так уходили, все так приходят. Обучаются и уходят. Для меня это нормально. Я наоборот всем помогаю. Когда у меня техника уходит, я им помогаю всем. Я говорю, где что купить, где что заказать.
Палий Василиса: Знаешь, после этого интервью, скорее всего, к тебе очередь устроится.
Адель Хайрутдинов: Мне просто не нужны техники. То есть это нормально. Каждый же уходил откуда-то. И приятнее, наверное, уходить оттуда, где потом тебе еще говорят, что ты в любой момент можешь прийти и обучиться бесплатно. Ты у меня работал, пожалуйста, заходи, смотри, спрашивай любые вопросы. До сих пор я общаюсь с многими, кто уходил, и я до сих пор им помогаю совсем. Мне кажется, это нормально.
Палий Василиса: Ну, это здорово, что для тебя это нормально, потому что сейчас в принципе все более открытые стали. Наверное, в том числе и с развитием соцсетей все делятся, это интересно. Ты показываешь в том числе и свой уровень. Раньше всё это было больше так, ну... Закрыто. Закрыто, да. Не смотри в мою песочницу, не дай бог ты увидишь там, кто мой техник, как я точу зубы и так далее. Какую я массу вчера купила. Сейчас как бы всё стало более открыто. Как один техник мне сказал, который проводит... Обучение. Ну, я говорю, ты не боишься вырастить кучу конкурентов, которые будут просто хлеб твой перенимать? Говорят, да нет. Я учила их по полгода, они ничему не научились делать, как и я. Что, эти за два дня чему-то выучатся? Нет, конечно.
Адель Хайрутдинов: Поэтому я не провожу больше курсы.
Палий Василиса: Смотри, сейчас такое серьезное развитие цифры идет, да, и все выходит в цифровый вариант. Как думаешь, сейчас уже и роботы начинают вытачивать коронки, понятно, без нанесения, какие-то такие элементарные, но как тебе кажется, что в будущем нас заменят роботы?
Адель Хайрутдинов: Ну, надеюсь, нет. Надеюсь, нет. Но всё к этому, наверное, идёт. Потому что когда я начинал открывать лабораторию, мы моделировали всё вручную из воска. И даже не было такой мысли о том, что мы сможем 70% всей нашей работы делать на компьютере. А это было, наверное, 6 лет назад всего. Не так давно. А сейчас, вот я многим говорю, если вдруг цифра закончится, то я ухожу. Я ухожу из профессии. Потому что сейчас уже сложно представить, как мы раньше, мы там иногда вспоминаем с техниками, что мы раньше сидели просто всё воском, воском, воском.
Палий Василиса: Очень долго, да.
Адель Хайрутдинов: Очень долго, очень некачественно, очень, ну вот всё так не совсем. Сейчас цифра, она... помогает нам качество сделать 100% и время сократить в 3-4 раза.
Палий Василиса: Технологии нам помогают растянуть собой и выходить на новый уровень качества и скорости.
Адель Хайрутдинов: Что будет через 5 лет?
Палий Василиса: Очень интересно.
Адель Хайрутдинов: Посмотрим. Все может быть, но я думаю, что нет.
Палий Василиса: Наверное, робот не сможет общаться с пациентами и понимать, что им надо, потому что всегда сложно объяснить. Человек-человек не всегда понимает, а человек-робот – это отдельная история.
Адель Хайрутдинов: Да, поэтому пусть роботы делают роботом, а люди – людям, так и всё останется.
Палий Василиса: Еще подводку какую-то, наверное, надо.
Адель Хайрутдинов: Подводку?
Палий Василиса: Ну, это так называется. Подводку. О том, как не потерять себя в суете, в работе. Как не выгореть, просто занимаясь своим любимым делом. Как ты разгружаешься, какие, может быть, хобби тебе в этом помогают. Перезагрузка после тяжелой недели рабочей. Как ты отдыхаешь?
Адель Хайрутдинов: Ну, стараемся ездить куда-нибудь в какие-то маленькие путешествия, даже на выходные выбираться, перезагружаться, так сказать. А по хобби я делал раньше музыку, типа как битмейкер, ну, знаете, за что-то такое. И вот это прям меня очень отстраняет сильно от работы. И когда я свою лабораторию только открыл, это ушло прямо на суперзадний план. И вот сейчас я это всё восстанавливаю, чтобы отвлекаться от работы, чтобы выходные можно было этим заниматься. А так работа, путешествия и музыка — вот чем, в принципе, я занимаюсь. Ну и машины покупаю, продаю.
Палий Василиса: Чисто мужское хобби, да? Да. Поискать, выбрать, продать, купить.
Адель Хайрутдинов: Да, но и с другой стороны, если работы умеренно, допустим, да, если её там слишком, ну, не так много, как бывает там, наплывами, то... Январь, допустим, да? Ну, декабрь, ну да, да, или январь, февраль, то просто работай в кайф. Даже можно никуда не ездить. Просто... Просто кайфуй от работы, да. Делаю работу и кайфую.
Палий Василиса: Здорово. Правда, что тебе и врачи из-за границы присылают свои работы, если ты также работаешь не только на Россию, но и на заграничных врачей?
Адель Хайрутдинов: География работы тех, которые я отправлял до всех, Это была Европа, наверное, практически вся. Мы начали с Риги, потом мы перешли в Германию, потом мы работали с Италией, с Канадой.
Палий Василиса: А врачи русскоговорящие или не всегда?
Адель Хайрутдинов: 50 на 50. Вот, допустим, Рига и Италия, мы работали, если я не ошибаюсь, может быть, Рига и Германия, не знаю. А это были итальянцы, по-моему, у которых... Скузи, скузи. Да-да-да, у которых то ли жена, то ли кто, была русскоговорящая.
Спикер 3: Ага, и она как бы...
Адель Хайрутдинов: А в Америку мы делали работу. Это, знаешь, это больше для галочки. Типа вот... На постоянке сложно, на таких больших расстояниях. Для постоянки это невозможно, да. Потому что... Логистика... DHL, проверки все, отправки. Как бы понятно, что это все за их счет. Но это не о работе ради там заработка или так далее. Это просто галочка. Работал, работал, да.
Палий Василиса: Работал. Тебе техникам дано стать топ-тиранистом?
Адель Хайрутдинов: Да, наверное, да. Наверное, да. Просто это комплекс. Нет. Человек в одной из профессий, который с первого дня может прийти и сказать, что я сегодня уже суперпрофессионал. Это же большой труд. Столько нужно пройти обучения и так далее. Развиваться бесконечно. Чем мне нравится стоматология? Тем, что она не стоит на месте. Я могу пройти обучение сегодня, и уже через 2-3 месяца что-то будет новое, и нужно опять обучаться, обучаться. Если ты развиваешься, если ты в ногу со временем, конечно, тяжелый труд даст тебе успех. Но, конечно, бывает такое, что ко мне приходит, допустим, какой-нибудь техник, мы работаем с ним полгода, год условно, и ты понимаешь, что человек просто не способен в этой профессии. Он где-то, может быть, в другом будет хорош, но в этой профессии, к сожалению, нет.
Палий Василиса: Но доля таланта должна быть.
Адель Хайрутдинов: Ну, наверное, да. Усидчивость, талант. Вот сегодня мы как раз там До этого разговаривали, да, если вдруг работа сломается или еще что-то. У меня нет злости. Вот, допустим, даже если я сделаю работу, и она упадет, и вся сломается, я скажу, окей, давайте быстрее отольем заново, и я заново сяду и буду делать. Без злости, без ничего. Просто скальпель. Вообще спокойно.
Палий Василиса: Класс. отличает от других техников? Ну, может, какой-то характерный почерк? Сложный вопрос, да?
Адель Хайрутдинов: Очень сложный. Внешность отличает? Внешность. Рост, вес, я не знаю, да? Я тебе скажу так, в любую лабораторию, в которую я захожу, да, к своим друзьям, там, у всех одни и те же проблемы, у всех одни и те же ошибки и так далее. Поэтому Мы все отличаемся по почерку и так далее, но проблемы одни, почерки разные. А дальше уже доктор для себя ищет именно комфортную лабораторию, наверное, не только которая делает нормальную работу, а которая еще и ответственно подходит к работе. Это организационный момент и так далее.
Палий Василиса: Да, это очень важно.
Адель Хайрутдинов: Да, в принципе, все делаем одно и то же, отличаемся почерками, внешностью.
Палий Василиса: Ну, внешность, да, это уже никто не видит, но почерк самих работ, ну, как у скульпторов. Ты видишь и уже даже автором можешь предположить работы, так сказать.
Адель Хайрутдинов: Да, да, потому что это же все вручную делается.
Палий Василиса: Ну вот тебе покажешь работы твоих друзей, допустим, техников, ты сможешь сказать, кто чей винир, просто не зная, правильно?
Адель Хайрутдинов: Сто процентов, я скажу, кто делал.