«Муж носит на руках. У меня качество жизни поменялось значительно.
Самый главный шок у людей — это когда меня видят, особенно те, которые не видели меня год.
Год назад полностью закончилась вся работа. Вообще всё. И мы улетели на Гоа.
Люди, которые давно меня не видели и встречают впервые после лечения, в целом проглатывают свои языки. Очень много слухов про то, что я сделала пластическую операцию или ещё что-то. Никто не угадывает.
И когда я говорю, что я просто сделала зубы:
— Да ладно!
Я говорю:
— Да, я сделала зубы.
Вот это так важно. На самом деле это очень важно».
«Все функции работают правильно. И организм вернул мой прежний вес — тот, который был до всей этой истории с поисками стоматологов, с решением проблемы.
Я абсолютно полностью могу носить свой прежний старый гардероб. Это прекрасно».
«Как нашли? Нашли с трудом.
Если бы я знала, что нужно искать здесь, я бы давно сюда пешком пришла, если честно.
Случайно нашли, но искали очень долго. Пять лет. Пять лет по разным клиникам, по частным докторам, по частным кабинетам, по протезистам. Это невозможно долго.
И к тому моменту, когда мы нашли эту клинику, у меня состояние было такое, что один из светил нашей зубной науки сказал, что мне в целом уже к психиатру нужно. И, наверное, укладываться на лечение.
Состояние было очень тяжёлое. Лишнего веса набралось больше двадцати килограммов. Всё это было очень тяжело и трагично для меня».
«Нашли очень случайно, через знакомых. Мама Василисы Валерьевны знает мою знакомую, которая сказала:
— Лена, давай уже.
Я говорю:
— Ты знаешь, я, наверное, буду тебя просить.
А потом в какой-то момент, когда я уже была в слезах и мне позвонили вот эти светила нашей стоматологической мысли, сказали: “Знаете, сначала надо полечить голову”, — я позвонила знакомой:
— Ты знаешь, вот это всё. Я тебя сейчас прошу.
Она очень быстро договорилась с Василисой Валерьевной. Я приехала сюда через два дня.
Нас встретили просто так, как будто они нас знают всю жизнь. Как будто нас ждали.
Собрали команду, посмотрели, сказали:
— Да, это сложный случай. Но мы сделаем.
Сразу же. Они сказали это сразу:
— Это сложно. Но мы подумаем и сделаем.
Вообще без вопросов».
«Если честно, лечение по всем этапам я уже не очень помню. Потому что память стирает какие-то негативные вещи, с одной стороны.
А с другой стороны, и стирать-то нечего: я не помню какого-то дискомфорта.
Да, сама операция — это долгая история. Потому что это было моё условие, требование, желание. И врачи пошли мне навстречу, сделали всё, чтобы обойтись без съёмных протезов.
Поэтому я прекрасно понимала, зачем такая длительная операция и почему мы именно сейчас устанавливаем эти временные, самые-самые первые конструкции.
А дальше всё было легче и легче. Просто как-то спокойно. Если честно, всё было по плану».
«Всего это у меня заняло год и семь месяцев, что-то такого плана.
И я помню, что последний год это было вообще раз в две недели: я приезжала на полчасика, на часик.
Всё как-то очень легко и спокойно. Без каких-то судорожных метаний: “Я иду к стоматологу, надо подготовиться”.
Такого вообще не было.
Я просто иду к стоматологу. Спокойно, нормально. Очень легко».
«Я вообще ничего не представляла.
Единственное и самое главное желание было — ни разу, никогда, ни на пять минут, ни на три секунды не увидеть себя без протезов.
Никогда. Ни в зеркале, ни в кресле. Никогда.
Это самое главное.
Я этого не увидела.
Поэтому в целом я себя ощущаю небезумным человеком. У меня всё прекрасно. У меня отличная улыбка».
«Ожидания превзошли в том смысле, что никто не верит, что это протезы. И они повторяют форму зубов, которые у меня были изначально.
Я присылала фотографии. У меня есть большая фотография в тридцать лет, просто близко, с полной улыбкой. Там хорошо видны зубы.
Они, по-моему, полностью повторяют их. И это вообще неожиданно.
Потому что обычно это зубы как у наших публичных личностей. Я такого не хотела.
Я хотела максимальную натуральность».
«Все говорят, что я помолодела, похорошела, что я как прежде улыбаюсь. Муж носит на руках. У меня качество жизни поменялось значительно.
В те годы, когда я искала — мы с мужем, точнее, вместе искали стоматологов, которые возьмутся за этот чудовищный проект, — мне говорили, что современная наука уже не может помочь. Что я так поздно обратилась.
Хотя это не так.
Я всегда была со стоматологами, никогда не пропускала никаких визитов. Я вообще дисциплинированный человек. Просто очень резко какое-то пошло обрушение.
И потом этот длительный процесс поиска врачей, конечно, только усугублял проблему.
А сейчас все говорят:
— О, да ты как прежде!
Я говорю:
— Да. И я себя так чувствую».
«Мне очень запомнилось, как в день операции — она была 12 марта 2024 года — меня вся клиника жалела.
Василиса Валерьевна сидела со мной и говорила:
— Вы наша героиня. Вы молодец. Сейчас ещё чуть-чуть. Вы молодец. Ничего, ничего.
Я говорю:
— Я хочу плакать.
Она говорит:
— Значит, будем плакать.
И будем плакать. И сидим, и плачем.
Вот это принятие — просто что-то невозможное.
У меня не было ощущения, что я здесь что-то делаю не так. Или что люди делают свою работу, а у тебя тут ещё какие-то эмоции: “Что ты нервничаешь? Не надо нервничать. Не ты же делаешь”.
Было ощущение, что меня все понимают. Что все переживают.
Эта поддержка — просто невозможная».
«Девочки звонили на следующий день:
— Как вы? Что вы? Обязательно надо подъехать, надо посмотреть.
Даниил Александрович:
— Как вы себя чувствуете?
С выдохом так: “Как вы себя чувствуете?”
Сергей Игоревич — всегда на позитиве. Повеселились, пошутили, посмеялись. Он вообще классный весельчак.
Мне это было очень важно. Потому что тоже очень жалеть — это грустно. Должно быть всё уместно.
А у Сергея Игоревича хорошее чувство юмора, позитивное:
— Ну что, делаем? Делаем. Думаю, что и сделаем. Что переживаем? Уже всё, уже закончилось.
Он вообще классный.
Так что моментов много. Эмоции только самые добрые. И огромная признательность».
«Я бы сказала, что нужно срочно идти к врачу.
Нужно, во-первых, продумать для себя, что конкретно для вас важно.
Важна эстетика. Функциональность важна однозначно и определённо. Нужно правильно пережёвывать пищу, чтобы она потом правильно перерабатывалась организмом. И всё, что нужно, полезные микроэлементы оставляла внутри, а всё, что не нужно, не накапливала.
Поэтому это просто даже не надо обсуждать.
А эстетика важна в любом возрасте.
Абсолютно точно не надо бояться. Потому что у меня был запрос, про который все говорили, что сделать невозможно.
Оказывается, возможно.
Поэтому просто идите, советуйтесь, консультируйтесь и находите для себя правильный, оптимальный вариант решения».